vryadli

скорее наоброт...
( Read more... )

Свои стишки - те что записаны - я делю на три класса:
а) Я прямо таки горд, что такое у меня сочинилось, а перчитывая лет через десять иной раз почти не верую, что я это я сам такое сумел.
б) Нормальный добротный графоманский стишок. Было бы даже жалко, если бы он потерялся.
в) Явно не фонтан, но что-то вроде есть. И время потрачено. Так не выбрасывать же, ведь места совсем мало занимает.

Вот предпоследний стишок был категории бы, а этот - в)

Эпиграф:


Сегодня майские жуки
Не в меру были громки.
И позабыли червяки
Мне осветить потёмки.
..............
И вот лежу я и гляжу,
10 Кто чёрный там крадётся.
Никак ума не приложу,
А сердце бьётся, бьётся.

( Read more... )

Конечно, Гофман - один из трех-пяти моих самых любимых присателей. Но, даже несмотря на это, я думаю, , будто он гений первого уровня - то есть уровня Пушкина, Шекспира, Платонова.

Разумеется, мало кому случалось пробовал думать такую мысль, особенно на русском языке. Видимо причиной тому, что - на первый взгляд - он писал в рамках немецкого романтизма. И русскоячие в основсном смотрит на него сквозь ауру созданную шиллерами, гельдерлиноми, шамиссо и прочими новалисами. В его собственном виде, в мэйнстриме, тот мир предстваляется талантливо сделанными и окрашенными театральными декорациями, а из высокой литературной моды он окончательно вышел приблизительно после Гессе. Давно уже его посещают лишь для фэнтэзийных сублимаций (Ричард Бах) и очевидные шарлатаны (Коэльо, Кастанеда).
( Read more... )

мою пятикомнатную трущевку в Ельцовке. То есть когда-то это был не отнюдь хаос, а хорошо организованный полупорядок, в котором я полпинка мог найти любую наперед заданную книжку. Но 20 лет (поколение!) остутсвия, слияние с несколькими невозвращенскими билибиотеками и немалым количиестовом очень всяких родительских книжек в ограниченное пространсво... в общем, теперь это вещь в себе, микрокосм, у которого под контролем лишь небольшая видимая часть.



Так вот, в этот раз я - возможно впервые, стариковская память стала несколько дырява - прочитал "Последнее дело Аввакума Захова". Так-то я несчтеное число раз, в разных состояниях (от советско-вундекиндно-подростокового до полудохло-эмигрансткого) читал только первые четыре повести. А это пятая из одиннадцати.
( Read more... )

И седни я прочел откровение от Анастасия, почти последнее из "Последнего дела", когда писателю, так, чисто случайно, было примерно стока же годков, как седни мне:

"Я живу спокойно и тихо. Скоро выйду на пенсию, уеду в село Кестен, где в дремучих лесах, говорят, теперь нет ни одной живой души. Поднимусь на гору, к Лукам. Поселюсь в забытой людьми и временем пастушьей хижине деда Богдана и начну разводить пчел среди бузины и полыни. Стану пчеловодом и буду получать самый ароматный на свете мед.

Целую неделю пробыли люди в тех пустынных и страшных местах. Искали его на вертолетах, подавали сигналы, стреляя из ружей, запускали ночью в небесную высь ракеты — от него ни слуху ни духу.
( Read more... )
Я буду ждать его в Луках.
"

Вот как-то так оно исторически сложилось...
============
( Read more... )

" Анна Антоновская с 1937 по 1958 год написала 6 томов романа "Георгий Саакадзе", весьма подробных, но трудночитаемых. "

Лгуны и завистники! Читаецца не просто лучше дашковых-марининых, а ваще с кайфом. Прямо сейчас.

Почему оно так - вопрос интересный. Книга явно лучше пистателя, так часто бывает, когда он, не побоюсь все-таки этого слова, вдохновлен родной историей и фольклором (фольклора в книге больше, чем истории).

Да, а причем тут Пожарский? Ходят слухи, что Великий Моурави тоже отказался от престола своей страны. Редчайшие случаи в мировой истории. Оба хотели как лучше, разумеется. И достойны человеческого восхищения.

В обоих случаях - по моим представленями - последствия для простых людишек были катасрофические, на сотни лет вперед.

Умный человек рассказал (см. ссылку), о как бы важной вроде бы разнице между Пратчеттом и Адамсом. И кто смешнее пришет. Завязался спор - таки кто бы это из них? Мой ответ: однозначно - Марк Твен. Мои азъяснения под катом, если кому вдруг интенесно.

https://avva.livejournal.com/3082096.html?view=132297328#t132297328

( Read more... )

считаю. что Толкиен как писатель послабее и Уэллса и Стругацких. Он открыл - или довел до ума отличный мощный механизм. Это да. То есть замечательный техник, инженер. В этом отношении может и гениальный.

Но если взглянуть на его персонажей попридирчивей... скажем, насколько неразличимы его младшие хоббиты... да и большинство других - видно, как они все сделаны. Руками. Конечно это не штамповка его последователей. работа тщательная без халтуры. но таки далеко оно от "выращивания" живых персонажей у больших писателей (не говоря уже о гениальных). Я бы сказал, что даже у братьев они заметно поживее.

Чуть подробнее...
( Read more... )
И как итог, когда идею стали пользовать кишащие-пишуще амерканские массы то в подавляющем большинсвте использовали именно толкиеновские наработки. Потому что они отностительно техногенны, и то, что делали Л и Г труднее воспроизвести - сделанное без литталанта и... душевного масшаба, что ли? оно будет смотреться откровенно жалко. А пользуясь отакрытиями Толкиена что даже вполне слабые писатели выдают относительно читабельные вещи -

Во-первых, я понимаю гениальность не в аглийском, а в русском смысле. В этом смысле гениев - ноль-один-два-три на полтора-два поколения на род деяетельности. Примерно, разумеется.

Во-вторых я считаю, что такие бывают, реально и объективно. Особенно в гуманитарных областях. В литературе - вообще почти наверняка. А насчет поэтов и сомнений быть не может, могут быть только разногласия по списку.

Далее - я считаю, что бывают и гениальные стихотворения (и поэмы). Как отдельно и независимые от автора артефакты. То есть они даже без подписи гениальны.
..Как несколько агрессивный частный случай, я считаю, что если стихотворение без подписи не гениальное, то никакая подпись его таковым не делает. Если оно часть цикла, или посвящено конкретному событию или включено в очень конретный контекст... может быть, но чтобы подпись - ни фига.

Соответственно, я соврешено железно уверен, что не каждая строка у гениального поэта гениальна, и что видеть проблему в себе, работать над собой, чтобы увидеть гениальность в каждой строке - совершенно неправлиьная, ошибочная стратегия. То есть работать над собой надо, но не для этого.

НУ и последнее - может ли негениальный поэт написать гениальное стихотвоерие? Тут я нерешительно скажу - одно, наверное, может. Прозаик - одну книжку точно может, но поэту оно будет потруднее.
-------

zloy_babay---подразумевается, что, будь пиратство, он не смог бы жить заработками со стихов и потому остался бы мясником. Но меня сейчас не это интересует. Меня интересует, какой процент россиян испугается перспективе утратить Есенина. То есть, если подходить к людям и спрашивать: "что было бы, если бы Есенина не было", сколько из них скажут "ужас-ужас!"
Ответить

---Есенин, можно (не совсем точно) сказать, мой любимый поэт. Но "ужас, ужас"? ... во-первых, технически трудно ужасаться непоявлению чего-то, во-вторых, Есенин был вершиной, почти концом, некоей поэтической возможности и ничего существенного в ее русле уже не возникало. Он скорее закрыл эту дорогу (тропу, долину?) невероятной величиной своих вещей...Ну, и дорога "Пугачева", оенечно. относительно узкая... но факт - можно с некторым смыслом писать просто очень сильные стихи на путях Пушкина, Маяковского и тем паче Бродского, но не на тропе Есенина.

Врочем, насчтет пиратов и Есенина - это действитльно ужас, причем, летящий на крыльях ночи.

Чем больше у меня становится начитанных им часов,тем больше я в этом убеждаюсь, и вот уюедился уже настолько, что могу уже сказать. Я бы сказал, что удивительно мало у Достоевского психопатологии, что удивительно нормальны его настоящие живые персонажи и тем именно мне безумно интересны. Хоть никто из них и не дослужился до главного героя (кроме разве что рассказчика?) но именно из-за них я читаю и «Бесов» и «Карамазовых» и «Преступление наказание# . А персонажи ка бы помягче сказать — знаковые чаще всего вызывают у меняВся упорная работа, все приемы и ухищрения гениального мастера по сооружению пугающих демонов (или наоборот) будучи приложены ко мне пропадают даром. Сколько усилий ( предупредительные намеки , многозначительные недомолвки, замысловатые вывороты сюжета... я поди не все еще и заметил ) в надувание фигуры Ставрогину и Петру Верховенскому, а все что выходит со мной - лекгая, чуть удивленная скука , да порой стыдливо хихикну. Но не то, совсем не то со Степаном Трофимовичем,
рассказчиком, Липутинвм и Лебядкиным! Даже какие-нить Кириллов и Виргинский - образы почти наркотического на-меня-действия — потому что нормальные они, естественные, узнаваемые, потому что удивительнейшим образом - при таком-то разнообразии! (обычном, впрочем ,среди нормальных людей, но редком в литературе) - любой из них примеряется ко мне почти как моя собственная шкура...

ПС. Я кстати не хочу сказать, что без идей книги в целом были бы лучше. Не только отнюдь, но и наооборот! Тут вышел очень хитрый фокус - имено они и толко они, эти надутые фигуры создают "старну" в которой сатновятся захватывющими образы нормальных людей. Убери эти деокративно облепленные плотью идеи - и книги Достовеского станут не многим интересней писаний., скажем, Трифонова или Распутина. То есть вот эта фича - множественные (не ноль-одна-полторы как у Булгакова, скажем) ходячие идеи среди нормальных людей - она принципиальна и кроме как у Достоеского не враз и вспомнишь.

Но! Если с точки зрения автора (даже и по его собственным словам)
романы его принадлежат "собственных персонажам Достоеского" (выржение г-на Михайловский), а нормальные люди выведены для созадания фона

с моей точки зрения вышлоа так, что не вторые первым служат, а первые - вторым.

Такие дела, господа и оставшиеся товарищи,такие дела опять у меня вышли.