Ничего-то я не могу сделать, как принято в приличном обществе!

[vryadli]

Чем больше у меня становится начитанных им часов,тем больше я в этом убеждаюсь, и вот уюедился уже настолько, что могу уже сказать. Я бы сказал, что удивительно мало у Достоевского психопатологии, что удивительно нормальны его настоящие живые персонажи и тем именно мне безумно интересны. Хоть никто из них и не дослужился до главного героя (кроме разве что рассказчика?) но именно из-за них я читаю и «Бесов» и «Карамазовых» и «Преступление наказание# . А персонажи ка бы помягче сказать — знаковые чаще всего вызывают у меняВся упорная работа, все приемы и ухищрения гениального мастера по сооружению пугающих демонов (или наоборот) будучи приложены ко мне пропадают даром. Сколько усилий ( предупредительные намеки , многозначительные недомолвки, замысловатые вывороты сюжета... я поди не все еще и заметил ) в надувание фигуры Ставрогину и Петру Верховенскому, а все что выходит со мной - лекгая, чуть удивленная скука , да порой стыдливо хихикну. Но не то, совсем не то со Степаном Трофимовичем,
рассказчиком, Липутинвм и Лебядкиным! Даже какие-нить Кириллов и Виргинский - образы почти наркотического на-меня-действия — потому что нормальные они, естественные, узнаваемые, потому что удивительнейшим образом - при таком-то разнообразии! (обычном, впрочем ,среди нормальных людей, но редком в литературе) - любой из них примеряется ко мне почти как моя собственная шкура...

ПС. Я кстати не хочу сказать, что без идей книги в целом были бы лучше. Не только отнюдь, но и наооборот! Тут вышел очень хитрый фокус - имено они и толко они, эти надутые фигуры создают "старну" в которой сатновятся захватывющими образы нормальных людей. Убери эти деокративно облепленные плотью идеи - и книги Достовеского станут не многим интересней писаний., скажем, Трифонова или Распутина. То есть вот эта фича - множественные (не ноль-одна-полторы как у Булгакова, скажем) ходячие идеи среди нормальных людей - она принципиальна и кроме как у Достоеского не враз и вспомнишь.

Но! Если с точки зрения автора (даже и по его собственным словам)
романы его принадлежат "собственных персонажам Достоеского" (выржение г-на Михайловский), а нормальные люди выведены для созадания фона

с моей точки зрения вышлоа так, что не вторые первым служат, а первые - вторым.

Такие дела, господа и оставшиеся товарищи,такие дела опять у меня вышли.