Для не-неопределенности... о специфике предопределения... а заодно об изумительности некоторых

[vryadli]

религиозных притч. Диалог притом.

- Смерть рассказывает:
«Жил в Багдаде купец. Послал он слугу на базар за товаром, но тот прибежал назад, бледный и дрожащий, и сказал: „Господин, на базаре в толпе меня толкнула какая то старуха; я оглянулся и увидел, что меня толкнула сама смерть. Она посмотрела на меня и погрозила мне. Господин, дай мне коня, уеду я из этого города, скроюсь от своей судьбы. Поеду я в Самарру, где смерть не найдет меня“.
Дал купец слуге коня, сел слуга на коня, вонзил шпоры ему в бока, и помчался конь со всех ног.
А купец пошел на базар, увидел меня в толпе, подошел и спросил: „Почему ты погрозила моему слуге, когда увидала его нынче утром?“ —
„Я не грозила ему, — ответила я. — Я лишь удивилась.
Я не ожидала увидеть его в Багдаде, потому что сегодня вечером у нас с ним свидание в Самарре“.
-------------------------------------------------
- Когда я читаю эту притчу, меня всегда удивляет... э-э... твердость в заметании под ковер обратного варианта.

Изумительней разве что притча про меч, подвешенный на волоске.
-------------------
- Как понимать "обратный вариант"?
-------------------------------
- Ну полностью обратный вариант примерно такой: господину все надоело, он прыгает с минаретов или выпивает ведро цикуты или бросается на сайф — и хоть бы хны, только слуга измучился подавать цикуту и убирать обломки. А вечером по дороге домой слуга встречает Смерть и та ему говорит: "Не, зря твой господин усердствует, он у меня в списке только через пять лет".

Совершенно не понимаю, как можно не рассматривать такой вариант, если конечно использовать притчу не для охмурения, а для честного поучения.