Немножко об исторических личных отношениях, завершая, уж какой получился, месячник Гофмана.

[vryadli]

Утром пойти от ташкентского аэропорта прямо, а минут через 50 свернуть в первый парк направо. К этому времени воздух на городских улицах начнет уже накаляться, но в аллеях — глубокая тень и журчит в вода в арыках. В глубине, в приземистом глинобитном здании библиотека - и уж в ней-то прохладно в любую жару. Это хорошая библиотека, в ней есть пятитомник Гофмана. Раньше я о Гофмане только слышал, в любимых, но скромненьких библиотеках, которые стояли на моем пути, не было ни одной полной истории и, когда в этих синих книжках оказался переливчатый, дурманящий, жутковатый мирок-лабиринт, я ушел в него внезапно и с головой.

Во время задержек на пути к родителям, все те истории я перечитал несколько раз — кроме Крейслерианы, которая оказывала на меня совершенно наркотическое действие, я зависал в трансе над каждой фразой, бесконечно возвращался к предыдущим страницам, а потом несколько дней не мог думать ни, о чем кроме жизни капельмейстера и судьбе его друзей. Едва ли наберется и два десятка вещей, которые оказывали на меня такое наркотическое действие и большая часть из них — какой-нибудь народный эпос.

Сегодня у меня есть только том Всемирки. Даже в те годы, когда в н-ские букинистические хлынул поток многотомных чудес — Стивенсон, Конан-Дойл, Марк Твен, АК Толстой…. Гофмана среди них не случилось. Ну, так вот возьму и прямо сейчас закажу на Озоне шеститомник 2000-го года!