![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vryadliО французском средневековом обществе мы говорим с Зои Лионидас, лингвистом и историком, переводчиком старинных хроник и документов.
- Зои, скажите, что представляло собой французское общество позднего средневековья?
- Высшим представителем светской власти в те времена был, конечно же, король. Рядом с его личной резиденцией собственные дворцы имели королева и наследник. Младшие дети по мере взросления, разъезжались к супругам или в свои новые владения, которыми постепенно наделял их король-отец.
Франсуаза Отран, имеющая удивительный дар любую, даже самую сложную свою монографию превращать в подобие увлекательного романа, однажды не без юмора заметила, что жизненную установку Средних веков можно выразить весьма лаконичным образом:
"никакой свободы, никакого равенства, никакого братства".
Человек по факту своего рождения был достаточно строго привязан к тому или иному, заранее определенному месту в иерархии. Даже в королевской семье наследнику полагалось иметь лучшее платье, большее количество украшений, покоев и слуг, чем его младшим братьям и сестрам. Королеве полагался несколько меньший по размеру дворец, нежели ее супругу, наследнику – соответственно меньший, чем матери... и т.д. То же самое касалось всех слоев общества, вплоть до последнего крестьянина. Родившийся в семье кузнеца, как правило,становился кузнецом, дочь короля выходила замуж за иностранного монарха... и т.д
- И никаких "кротовых нор" и социальных лифтов?
- В отличие от Нового Времени, когда сословия окончательно замкнулись сами на себя, в искомое время энергичный и способный человек имел все возможности пробиться наверх, безразлично от того, к какому сословию он принадлежал. Церковь, как уже было сказано, принимала к себе людей любого звания, показавших себя талантливыми, также выдающиеся способности или достижения давали счастливчику возможность выслужить для себя и для своей семьи потомтственное дворянство. В частности, его получила Жанна, более того, благодарный король, не успокоившись на этом, «на вечные времена» запретил взимать налоги с ее родной деревни – Домреми, и надо сказать, этот запрет свято соблюдался вплоть до времен Великой Французской революции. Судьба – как известно, великая насмешница, т.к. семейство Пьера Кошона, судьи и палача Девы Франции сходным образом обеспечило себе дворянство, правда, выслужил его отец – Реми Кошон, за многолетнюю верную службу в качестве одного из городских старейшин.
- А обратный путь случался?
Потерять свое положение или церковный сан также было возможно – хотя для этого требовалось действительно очень серьезное преступление. В средневековых анналах подобные случаи можно найти, но мы на них останавливаться не будем, т.к. это увело бы нас слишком далеко от темы. Вернемся.
- Тогда продолжим говорить о клириках.
- Черное и белое духовенство было многочисленно и очень влиятельно. Высшую ступень иерархии в Париже занимал епископ, выбиравшийся пожизненно. В непосредственном подчинении у него стоял капитул собора Нотр-Дам, весьма ревниво оберегавший свои вольности и привилегии, в частности, когда в бытность Парижа английским владением новые хозяева попытались навязать «свою» кандидатуру на освободившуюся епископскую кафедру, капитул ответил прямым неповиновением, и дело пришлось улаживать все тому же Пьеру Кошону. Что касается монастырей, их на обоих берегах Сены было не менее десятка; причем, не стоит думать, что те времена быть клириком значило простаивать день напролет на коленях перед алтарем, или перебирать четки.
- Чем же они занимались кроме?
- Духовные лица принимали в жизни города и страны самое деятельное участие, к примеру, Сен-Викторские монахи уже при вступлении в обитель давали обет «воспитания юношества», преподавали в школах, или в домах знатных сеньоров. Епископы и аббаты постоянно выступали в качестве дипломатов или чиновников при королевском дворе, или при дворах владетельных сеньоров. Полагалось, что давшие обет безбрачия и нестяжательства, они будут менее подвержены соблазнам назначать родственников на высокие посты и принимать взятки. Работало подобное соображение, скажем так, не всегда, но подобная практика благополучно просуществовала до конца Средневекового тысячелетия.
- О простых парижанах поговорим подробнее отдельно. Кого нам нужно ещё вспомнить?
- Остановимся сейчас на практически неизвестном для современного человека мире парижских «иноверцев» и «иностранцев».
Как и следовало ожидать, Париж был городом не только шумным и густонаселенным, но и многонациональным. Кроме весьма многочисленных «школяров» - как в то время именовали студентов Университета, представителей едва ли не всех западноевропейских стран, в городе прочно обосновалась итальянская община.
Это были в первую очередь банкиры и менялы – представители крупнейших финансовых компаний Ломбардии, ссужавшие деньгами как самого короля и аристократическую верхушку, таки многочисленных парижских купцов, нуждавшихся в средствах ради путешествий в иные страны или же крупных сделок.
Надо сказать «ломбардцев» не любили, видя в них ростовщиков и кровопийц, не раз и не два случалось, что их винили в очередном повышении цен («ломбардцы» скупили весь хлеб и гноят его у себя на чердаках!), после чего возбужденная толпа бросалась грабить купеческие «отели», а самих владельцев избивать и бросать в реку, так что им приходилось либо отбиваться своими силами, вплоть до того, как подоспеет королевская или купеческая стража, или хотя бы для вида каяться и молить о прощении.
Впрочем, среди итальянцев были и представители духовенства и ученые, вынужденные покинуть родину, спасаясь от бесконечных войн и опасностей. В частности, личным астрологом, и одним из самых доверенных лиц при короле Карле V Мудром был Томмазо Пизанский, а его дочь – Кристина, стала первой в истории Франции профессиональной писательницей и поэтессой, кстати говоря, создавшей первое художественное произведение об Орлеанской Деве – т.н. «Песнь о Жанне», переведенную на русский язык буквально несколько месяцев назад талантливым поэтом, и по счастью, моим соавтором и другом.
- Ну итальянцы-то были единой веры с французами, но Вы затронули тему и иноверцев, которые были тоже частью Парижа. Как, впрочем, и сегодня. Какая у них роль была тогда?
- Мусульманская община была гораздо меньшей. Ее составляли, как правило, выходцы из мавританской Испании – врачи (весьма высоко ценившиеся в те времена), купцы, и, как ни странно это может звучать – переводчики на латинский язык богатейшей научной и технической литературы Халифата. В частности, усилиями подобных специалистов увидел свет латинский перевод одного из первых трактатов по диетологии – «Таблицы Здоровья» - написанный несторианским врачом Ибн-Бутланом. Во времена эпидемии Черной Смерти мусульманская община жестоко пострадала от бесчинства парижских толп, видевших в иноверцах «отравителей» и «распространителей чумы» в ущерб добрым христианам.
- А евреи?
- Еврейский квартал был также богатым и многолюдным. Иудеи занимались банковским делом, врачеванием и также наукой, впрочем, предпочитали вести существование достаточно замкнутое, опасаясь враждебности религиозных фанатиков. Действительно – не раз и не два случалось, что чернь, обыкновенным для себя образом желая отыскать «козла отпущения» хватала еврейских детей, и волокла их в церковь, чтобы подвергнуть насильственному крещению, и только вмешательство королевской стражи останавливало разгул толпы.
Опять же, во время великой эпидемии еврейская община пострадала очень сильно, несмотря на заступничество короля, не желавшего терять надежный источник налогов, а также приказы папы, старавшегося остановить кровопролитие. Впрочем, фанатизм в таких случаях имеет место с обеих сторон: документы того времени рассказывают, что евреи, не желавшие быть насильно окрещенными, баррикадировали двери и окна, и поджигали свои дома, причем, даже погибая в огне вместе с женами и детьми, насмехались над своими мучителями, и распевали религиозные гимны, стоя в окнах верхних этажей. Пораженные подобным поведением перед лицом смерти парижане, спешили объяснить его помощью дьявола.
https://magpie73.livejournal.com/2466429.html
- Зои, скажите, что представляло собой французское общество позднего средневековья?
- Высшим представителем светской власти в те времена был, конечно же, король. Рядом с его личной резиденцией собственные дворцы имели королева и наследник. Младшие дети по мере взросления, разъезжались к супругам или в свои новые владения, которыми постепенно наделял их король-отец.
Франсуаза Отран, имеющая удивительный дар любую, даже самую сложную свою монографию превращать в подобие увлекательного романа, однажды не без юмора заметила, что жизненную установку Средних веков можно выразить весьма лаконичным образом:
"никакой свободы, никакого равенства, никакого братства".
Человек по факту своего рождения был достаточно строго привязан к тому или иному, заранее определенному месту в иерархии. Даже в королевской семье наследнику полагалось иметь лучшее платье, большее количество украшений, покоев и слуг, чем его младшим братьям и сестрам. Королеве полагался несколько меньший по размеру дворец, нежели ее супругу, наследнику – соответственно меньший, чем матери... и т.д. То же самое касалось всех слоев общества, вплоть до последнего крестьянина. Родившийся в семье кузнеца, как правило,становился кузнецом, дочь короля выходила замуж за иностранного монарха... и т.д
- И никаких "кротовых нор" и социальных лифтов?
- В отличие от Нового Времени, когда сословия окончательно замкнулись сами на себя, в искомое время энергичный и способный человек имел все возможности пробиться наверх, безразлично от того, к какому сословию он принадлежал. Церковь, как уже было сказано, принимала к себе людей любого звания, показавших себя талантливыми, также выдающиеся способности или достижения давали счастливчику возможность выслужить для себя и для своей семьи потомтственное дворянство. В частности, его получила Жанна, более того, благодарный король, не успокоившись на этом, «на вечные времена» запретил взимать налоги с ее родной деревни – Домреми, и надо сказать, этот запрет свято соблюдался вплоть до времен Великой Французской революции. Судьба – как известно, великая насмешница, т.к. семейство Пьера Кошона, судьи и палача Девы Франции сходным образом обеспечило себе дворянство, правда, выслужил его отец – Реми Кошон, за многолетнюю верную службу в качестве одного из городских старейшин.
- А обратный путь случался?
Потерять свое положение или церковный сан также было возможно – хотя для этого требовалось действительно очень серьезное преступление. В средневековых анналах подобные случаи можно найти, но мы на них останавливаться не будем, т.к. это увело бы нас слишком далеко от темы. Вернемся.
- Тогда продолжим говорить о клириках.
- Черное и белое духовенство было многочисленно и очень влиятельно. Высшую ступень иерархии в Париже занимал епископ, выбиравшийся пожизненно. В непосредственном подчинении у него стоял капитул собора Нотр-Дам, весьма ревниво оберегавший свои вольности и привилегии, в частности, когда в бытность Парижа английским владением новые хозяева попытались навязать «свою» кандидатуру на освободившуюся епископскую кафедру, капитул ответил прямым неповиновением, и дело пришлось улаживать все тому же Пьеру Кошону. Что касается монастырей, их на обоих берегах Сены было не менее десятка; причем, не стоит думать, что те времена быть клириком значило простаивать день напролет на коленях перед алтарем, или перебирать четки.
- Чем же они занимались кроме?
- Духовные лица принимали в жизни города и страны самое деятельное участие, к примеру, Сен-Викторские монахи уже при вступлении в обитель давали обет «воспитания юношества», преподавали в школах, или в домах знатных сеньоров. Епископы и аббаты постоянно выступали в качестве дипломатов или чиновников при королевском дворе, или при дворах владетельных сеньоров. Полагалось, что давшие обет безбрачия и нестяжательства, они будут менее подвержены соблазнам назначать родственников на высокие посты и принимать взятки. Работало подобное соображение, скажем так, не всегда, но подобная практика благополучно просуществовала до конца Средневекового тысячелетия.
- О простых парижанах поговорим подробнее отдельно. Кого нам нужно ещё вспомнить?
- Остановимся сейчас на практически неизвестном для современного человека мире парижских «иноверцев» и «иностранцев».
Как и следовало ожидать, Париж был городом не только шумным и густонаселенным, но и многонациональным. Кроме весьма многочисленных «школяров» - как в то время именовали студентов Университета, представителей едва ли не всех западноевропейских стран, в городе прочно обосновалась итальянская община.
Это были в первую очередь банкиры и менялы – представители крупнейших финансовых компаний Ломбардии, ссужавшие деньгами как самого короля и аристократическую верхушку, таки многочисленных парижских купцов, нуждавшихся в средствах ради путешествий в иные страны или же крупных сделок.
Надо сказать «ломбардцев» не любили, видя в них ростовщиков и кровопийц, не раз и не два случалось, что их винили в очередном повышении цен («ломбардцы» скупили весь хлеб и гноят его у себя на чердаках!), после чего возбужденная толпа бросалась грабить купеческие «отели», а самих владельцев избивать и бросать в реку, так что им приходилось либо отбиваться своими силами, вплоть до того, как подоспеет королевская или купеческая стража, или хотя бы для вида каяться и молить о прощении.
Впрочем, среди итальянцев были и представители духовенства и ученые, вынужденные покинуть родину, спасаясь от бесконечных войн и опасностей. В частности, личным астрологом, и одним из самых доверенных лиц при короле Карле V Мудром был Томмазо Пизанский, а его дочь – Кристина, стала первой в истории Франции профессиональной писательницей и поэтессой, кстати говоря, создавшей первое художественное произведение об Орлеанской Деве – т.н. «Песнь о Жанне», переведенную на русский язык буквально несколько месяцев назад талантливым поэтом, и по счастью, моим соавтором и другом.
- Ну итальянцы-то были единой веры с французами, но Вы затронули тему и иноверцев, которые были тоже частью Парижа. Как, впрочем, и сегодня. Какая у них роль была тогда?
- Мусульманская община была гораздо меньшей. Ее составляли, как правило, выходцы из мавританской Испании – врачи (весьма высоко ценившиеся в те времена), купцы, и, как ни странно это может звучать – переводчики на латинский язык богатейшей научной и технической литературы Халифата. В частности, усилиями подобных специалистов увидел свет латинский перевод одного из первых трактатов по диетологии – «Таблицы Здоровья» - написанный несторианским врачом Ибн-Бутланом. Во времена эпидемии Черной Смерти мусульманская община жестоко пострадала от бесчинства парижских толп, видевших в иноверцах «отравителей» и «распространителей чумы» в ущерб добрым христианам.
- А евреи?
- Еврейский квартал был также богатым и многолюдным. Иудеи занимались банковским делом, врачеванием и также наукой, впрочем, предпочитали вести существование достаточно замкнутое, опасаясь враждебности религиозных фанатиков. Действительно – не раз и не два случалось, что чернь, обыкновенным для себя образом желая отыскать «козла отпущения» хватала еврейских детей, и волокла их в церковь, чтобы подвергнуть насильственному крещению, и только вмешательство королевской стражи останавливало разгул толпы.
Опять же, во время великой эпидемии еврейская община пострадала очень сильно, несмотря на заступничество короля, не желавшего терять надежный источник налогов, а также приказы папы, старавшегося остановить кровопролитие. Впрочем, фанатизм в таких случаях имеет место с обеих сторон: документы того времени рассказывают, что евреи, не желавшие быть насильно окрещенными, баррикадировали двери и окна, и поджигали свои дома, причем, даже погибая в огне вместе с женами и детьми, насмехались над своими мучителями, и распевали религиозные гимны, стоя в окнах верхних этажей. Пораженные подобным поведением перед лицом смерти парижане, спешили объяснить его помощью дьявола.
https://magpie73.livejournal.com/2466429.html
