![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vryadliВозможно будет незаслуженно забыт публикой, как многие подобные артефакты. Но это не поменяет истории.
Ну, и как книжка получше писаний Марининой или Коэльо.
-------------------------------
Несогласие приветсвуется! Чем решительней несогласие, тем горячей привественность!
ПС Хотя разумеецца не в первый раз я это утверждаю, этот раз боле-мене по этому поводу:
https://anna-i.livejournal.com/259784.html?thread=3969736#t3969736
ППС
Вот нашел неплохое изложение казуса:
http://magazines.russ.ru/voplit/1998/2/serd1.html
Под катом самооценка Ч. и высказывания разных людей:
Чернышевский прекрасно понимал, что в той эстетической системе координат, где обреталось искусство Пушкина, Л. Толстого, Тургенева, Гончарова, Фета, его собственные романные опыты могут быть восприняты только как осквернение садов изящной словесности. Но Чернышевского это не смущало. “У меня нет ни тени художественного таланта”13, “Я пишу романы, как тот мастеровой бьет камни на шоссе”14, “Я даже и языком-то владею плохо”15, “Я не способен наслаждаться красотами природы”16 — признания, самоубийственные в устах любого писателя, только не у Чернышевского. В “Предисловии” к “Что делать?” он со всей определенностью заявил, что был бы огорчен и раздосадован, если бы его начали чествовать в кругу “знаменитых писателей”. Это означало бы, что он если не в содержании, то по крайней мере в форме подчинился общепринятой литературной норме.
Опасения Чернышевского оказались напрасными. Ему удалось написать произведение, абсолютно чуждое преднаходимой художественной норме и ставшее тем не менее первым бестселлером русской литературы. Роман мгновенно превратился из литературного в общественное событие, его читали и о нем спорили в кругах, до того к литературе вообще никакого отношения не имевших.
“О романе Чернышевского толковали не шепотом, не тишком, во всю глотку в залах, на подъездах, за столом г-жи Мильбрет и в подвальной пивнице штенбокова пассажа. Кричали: “гадость”, “прелесть”, “мерзость” и т. п. — все на разные тоны”17.
“В настоящее время трудно представить себе, какое огромное влияние имел роман на своих современников. Его обсуждали не только в собраниях, специально для этой цели устраиваемых, но редкая вечеринка обходилась без споров и толков о тех и других вопросах, в нем затронутых”18.
“С художественной точки зрения повесть не выдерживает критики, но для русской молодежи того времени она была своего рода откровением и превратилась в программу... Ни одна из повестей Тургенева, никакое произведение Толстого или какого-нибудь другого писателя не имели такого широкого и глубокого влияния на русскую молодежь, как эти повести Чернышевского”19.
“Роман Чернышевского имел большое влияние даже на внешнюю жизнь некоторых людей как в столицах, так и в провинции... Всего же хуже то, что все эти нелепые и вредные понятия нашли себе сочувствие у множества молодых педагогов”20.
“За 16 лет пребывания в университете мне не удалось встретить студента, который не прочел бы знаменитого романа еще в гимназии; а гимназистка 5—6 класса считалась бы дурой, если бы не познакомилась с похождениями Веры Павловны (иногда по совету своего учителя гимназии). В этом отношении сочинения, например, Тургенева или Гончарова — не говоря уже о Гоголе и Пушкине, — далеко уступали “Что делать?””21.
“Как мусульмане чтут Коран, так чтится поклонниками “нового слова” роман Чернышевского “Что делать?””22.
Ну, и как книжка получше писаний Марининой или Коэльо.
-------------------------------
Несогласие приветсвуется! Чем решительней несогласие, тем горячей привественность!
ПС Хотя разумеецца не в первый раз я это утверждаю, этот раз боле-мене по этому поводу:
https://anna-i.livejournal.com/259784.html?thread=3969736#t3969736
ППС
Вот нашел неплохое изложение казуса:
http://magazines.russ.ru/voplit/1998/2/serd1.html
Под катом самооценка Ч. и высказывания разных людей:
Чернышевский прекрасно понимал, что в той эстетической системе координат, где обреталось искусство Пушкина, Л. Толстого, Тургенева, Гончарова, Фета, его собственные романные опыты могут быть восприняты только как осквернение садов изящной словесности. Но Чернышевского это не смущало. “У меня нет ни тени художественного таланта”13, “Я пишу романы, как тот мастеровой бьет камни на шоссе”14, “Я даже и языком-то владею плохо”15, “Я не способен наслаждаться красотами природы”16 — признания, самоубийственные в устах любого писателя, только не у Чернышевского. В “Предисловии” к “Что делать?” он со всей определенностью заявил, что был бы огорчен и раздосадован, если бы его начали чествовать в кругу “знаменитых писателей”. Это означало бы, что он если не в содержании, то по крайней мере в форме подчинился общепринятой литературной норме.
Опасения Чернышевского оказались напрасными. Ему удалось написать произведение, абсолютно чуждое преднаходимой художественной норме и ставшее тем не менее первым бестселлером русской литературы. Роман мгновенно превратился из литературного в общественное событие, его читали и о нем спорили в кругах, до того к литературе вообще никакого отношения не имевших.
“О романе Чернышевского толковали не шепотом, не тишком, во всю глотку в залах, на подъездах, за столом г-жи Мильбрет и в подвальной пивнице штенбокова пассажа. Кричали: “гадость”, “прелесть”, “мерзость” и т. п. — все на разные тоны”17.
“В настоящее время трудно представить себе, какое огромное влияние имел роман на своих современников. Его обсуждали не только в собраниях, специально для этой цели устраиваемых, но редкая вечеринка обходилась без споров и толков о тех и других вопросах, в нем затронутых”18.
“С художественной точки зрения повесть не выдерживает критики, но для русской молодежи того времени она была своего рода откровением и превратилась в программу... Ни одна из повестей Тургенева, никакое произведение Толстого или какого-нибудь другого писателя не имели такого широкого и глубокого влияния на русскую молодежь, как эти повести Чернышевского”19.
“Роман Чернышевского имел большое влияние даже на внешнюю жизнь некоторых людей как в столицах, так и в провинции... Всего же хуже то, что все эти нелепые и вредные понятия нашли себе сочувствие у множества молодых педагогов”20.
“За 16 лет пребывания в университете мне не удалось встретить студента, который не прочел бы знаменитого романа еще в гимназии; а гимназистка 5—6 класса считалась бы дурой, если бы не познакомилась с похождениями Веры Павловны (иногда по совету своего учителя гимназии). В этом отношении сочинения, например, Тургенева или Гончарова — не говоря уже о Гоголе и Пушкине, — далеко уступали “Что делать?””21.
“Как мусульмане чтут Коран, так чтится поклонниками “нового слова” роман Чернышевского “Что делать?””22.
