![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vryadliИтак, предположим, что в момент t0 человек X отправился из пункта А в пункт B.
Предположим, что в момент t, после утoмительного дневного перехода, он остановился на привал и готовится к ночлегу. Предположим, для определенности, что это происходит поздней осенью в пустыне, что после заката солнца в песках быстро холодает, что, наломав колючек и карликового саксаула, он развел костерок между барханами, не столько для тепла, сколько для того чтобы смотреть перед сном в огонь. Что у него осталась лишь фляга воды, горсть фиников и надежда завтрашним вечером выйти к оазисy, о котором рассказали встреченные четыре дня назад караванщики. Он лежит завернувшись в дорожный халат из тяжелой верблюжьей шерсти, негромкий сухой треск разгрызаемых костром веток и языки пламени уже сплетаются в узорный поясной платок будущего сна.
Но звучит гармоничный аккорд, аромат роз волной наполняет лощину, в лучи света, ниоткуда упавшие на песок, ступает благообразный муж, в ослепительном узорном плаще и опираясь на высокий посох со звездой в оголовье, с улыбкой обращается к пораженному путнику:
- Воистину, а не во сне видишь и слушаешь ты меня, сын дороги, хоть и недолгое время отведено тебе на это. Знай же, что не последний я среди тех, кого полагают мудрецами. Сызмальства почитал я знание и стремился к постижению истины с большей страстью, чем иные стремятся к богатству, славе или женской прелести и награду за рвение cлавнейшие из Учителей не жалели для меня наставлений. Долгие годы провел в прославленных бибилиотеках, куда стекаются знания со всех концов света и доступных лишь избранным хранилищах, где укрыты от глаз толпы свитки, полные зловещих и постыдных секретов. Достигнутое понимание оттачивал в жарких спорах с равными мне и, удалившись в хижину лесного отшельника, испытывал его в ночных размышлениях. Труд мой принес обильные плоды, ныне книги с моими размышлениями найдешь в домах просвещенных мужей и владыки народов искали беседы со мной. Но помимо прочего, дано мне раз в три года выбрать по своему усмотрению достойного, чтобы ответить на три заданных им вопроса. Сегодня выбор мой пал на тебя и вот, жду, стоя пред тобой.
Преодолей же, друг мой, свое столь понятное изумление и, поразмыслив, спрашивай, о чем сочтешь нужным.
Путник смотрит на удивительного пришлеца, в голову ему приходит много разного, все же в конце концов он решается спросить о почти безнадежном. Он говорит - длинно и, вероятно, с излишним жаром:
- Да будет тебе всяческое благо, почтенный! Думаю, ведомо тебе, что на свою дорогу ступил я в юные годы, хотя полный задора и любопытства, но не зная толком пути и небогатый уменьями. Множество вопросов встретилось мне с тех пор, были среди них тяжелые, как могильные плиты, были ядовитые и скользкие, словно змеи. Все же удача сопутствовала мне, а силы росли с каждым годом. На одни я нашел ответы по разумению, иные оставил позади, но чем дальше, тем больше задумываюсь об одном. Не раз и не два случалось мне встретить попутчика, человека, чей путь - иногда на много дней - совпадал с моим и такие дни - лучшие в моей жизни. Но у каждого из них было своя цель, и каждый раз наступало время расставания, и ты видишь, что сегодня я одинок у костра. Я готов к одиночеству, и не боюсь его, но если бы знал я, как найти людей идущих к той же цели, что и я, если бы мог я обрести товарищей, с которыми не придется расстаться у слишком близкого распутья! Если бы ты, обладающий столь выходящей за пределы обыденного мудростью, сумел бы направить поиск, не пожалел бы я сил и времени, и благодарность моя не знала бы границ!
Запах роз становится сильнее, пока длится ответ, нездешний вихрь то вольно взметнет пряди волос и плащ говорящего, то, в нужных местах, утихнет до чуть заметного дыхания. В конце речи на плечо ему взбегает измрудная ящерка.
- Глубокий и сложный вопрос выбрал ты, сын мой, но по сердцу мне твой выбор! Слушай же внимательно и до послужит услвшанное тебе во благо. Считают многие, что одиночество - тяжкий груз для путника, но мало кто задумается о том, сколь одиноки вельможи за пиршественным столом тирана. Когда на привале обращешь свой взор к небу, в мечтах о товарищах, многих мыслящих о том же объединяет с тобой высокое небо. А царедворец не в силах и помыслить о подобном, все что доступно ему - непрочный союз со вчерашними врагами и завтрашними противниками. Истоки одиночества - в душе человека, и познавший это даже в пустыне говорит с ветром и слышит шуршание песка, среди льдов солнце - его старший брат, а облака - беспечные приятели. Те же, для кого дружба стихий недоступна или недостаточна, нередко выбирают себе в спутники зверушку или птичку, ибо близкое дыхание жизни даже в малом из сушеств способно умерить боль одиночества. Если решишь ты последовать их примеру, помни, что век хомячков и лягушек недолог, и если хочешь ты избежать скорого расставания, то больше всего подойдет тебе черепашка или попугайчик.
Пораженный мудростью полученного ответа, X несколько минут размышляет над новым вопросом:
- Боюсь, не слишком ли ничтожен покажется тебе мой второй вопрос... Дело в том, что припасы мои на исходе и нелегко придется мне, если я не доберусь до оазиса, который, как сказали мне здешние кочевники зовут Шары Су. Они указали направление, но язык их знаком мне не слишком хорошо, и я не уверен, верно ли понял их указания. Если бы мог ты, о знающий, подробно и точно, объяснить мне как дойти до Шары Су, то избавил бы меня от беспокойства, а может и от блужданий без воды и пищи.
Отвечая на этот вопрос, мудрец тяжелей опирается на посох, свет становится мягче, совсем стихает ветер, раздувавший плащ, который теперь выглядит скорее простой дорожной одеждой, чем мантией мага..
- Вижу я что разум твой ясен, что важность обыденного не ускользает от тебя. И верно, не бывать великому без малого и мало пользы будет тебе от моих советов, если заплутаешь ты в песках. И чтобы не случилось того, следует тебе узнать что шаг левой ноги должен следовать за шагом правой и наооборот. Если же случится тебе - ибо людям свойственно ошибаться - дважды подряд шагнуть одной ногою, вспомни, что не столь ошибки страшны, сколь упрямство и нежелание признать их, верни ногу назад, чтобы продолжить путь в соответствии с Разумом. Надлежит тебе, как только проспишь достаточно для освежения тела, утомленного сегодняшиним переходом, подкрепиться толикой оставщихся у тебя плодов и немедля отправиться в путь, всякую минуту помня порядке шагов предписанном мудростью. Еше одно: если начнет одолевать тебя усталость, разреши себе отдых, но не растягивай его чрезмерно. И знай, если не последуешь ты этим советам, то сколь ни просты кажутся они , не будет тебе удачи, не достигнешь ты Шары Су, к которому стремишься.
Недолго длится раздумье путника в этот раз и пожав плечами задает он последний вопрос:
- Почтеннейший, а не мог бы ты - удалиться?
В наступившей тишине он снова ложится у огня, укрывшись халатом. Но до тог, как заснет, несколько раз губы его изгнет улыбка, он шевельнет плечом, и взглянет туда, где в песке еще видны ямки - две овальные и круглая, поменьше
Предположим, что в момент t, после утoмительного дневного перехода, он остановился на привал и готовится к ночлегу. Предположим, для определенности, что это происходит поздней осенью в пустыне, что после заката солнца в песках быстро холодает, что, наломав колючек и карликового саксаула, он развел костерок между барханами, не столько для тепла, сколько для того чтобы смотреть перед сном в огонь. Что у него осталась лишь фляга воды, горсть фиников и надежда завтрашним вечером выйти к оазисy, о котором рассказали встреченные четыре дня назад караванщики. Он лежит завернувшись в дорожный халат из тяжелой верблюжьей шерсти, негромкий сухой треск разгрызаемых костром веток и языки пламени уже сплетаются в узорный поясной платок будущего сна.
Но звучит гармоничный аккорд, аромат роз волной наполняет лощину, в лучи света, ниоткуда упавшие на песок, ступает благообразный муж, в ослепительном узорном плаще и опираясь на высокий посох со звездой в оголовье, с улыбкой обращается к пораженному путнику:
- Воистину, а не во сне видишь и слушаешь ты меня, сын дороги, хоть и недолгое время отведено тебе на это. Знай же, что не последний я среди тех, кого полагают мудрецами. Сызмальства почитал я знание и стремился к постижению истины с большей страстью, чем иные стремятся к богатству, славе или женской прелести и награду за рвение cлавнейшие из Учителей не жалели для меня наставлений. Долгие годы провел в прославленных бибилиотеках, куда стекаются знания со всех концов света и доступных лишь избранным хранилищах, где укрыты от глаз толпы свитки, полные зловещих и постыдных секретов. Достигнутое понимание оттачивал в жарких спорах с равными мне и, удалившись в хижину лесного отшельника, испытывал его в ночных размышлениях. Труд мой принес обильные плоды, ныне книги с моими размышлениями найдешь в домах просвещенных мужей и владыки народов искали беседы со мной. Но помимо прочего, дано мне раз в три года выбрать по своему усмотрению достойного, чтобы ответить на три заданных им вопроса. Сегодня выбор мой пал на тебя и вот, жду, стоя пред тобой.
Преодолей же, друг мой, свое столь понятное изумление и, поразмыслив, спрашивай, о чем сочтешь нужным.
Путник смотрит на удивительного пришлеца, в голову ему приходит много разного, все же в конце концов он решается спросить о почти безнадежном. Он говорит - длинно и, вероятно, с излишним жаром:
- Да будет тебе всяческое благо, почтенный! Думаю, ведомо тебе, что на свою дорогу ступил я в юные годы, хотя полный задора и любопытства, но не зная толком пути и небогатый уменьями. Множество вопросов встретилось мне с тех пор, были среди них тяжелые, как могильные плиты, были ядовитые и скользкие, словно змеи. Все же удача сопутствовала мне, а силы росли с каждым годом. На одни я нашел ответы по разумению, иные оставил позади, но чем дальше, тем больше задумываюсь об одном. Не раз и не два случалось мне встретить попутчика, человека, чей путь - иногда на много дней - совпадал с моим и такие дни - лучшие в моей жизни. Но у каждого из них было своя цель, и каждый раз наступало время расставания, и ты видишь, что сегодня я одинок у костра. Я готов к одиночеству, и не боюсь его, но если бы знал я, как найти людей идущих к той же цели, что и я, если бы мог я обрести товарищей, с которыми не придется расстаться у слишком близкого распутья! Если бы ты, обладающий столь выходящей за пределы обыденного мудростью, сумел бы направить поиск, не пожалел бы я сил и времени, и благодарность моя не знала бы границ!
Запах роз становится сильнее, пока длится ответ, нездешний вихрь то вольно взметнет пряди волос и плащ говорящего, то, в нужных местах, утихнет до чуть заметного дыхания. В конце речи на плечо ему взбегает измрудная ящерка.
- Глубокий и сложный вопрос выбрал ты, сын мой, но по сердцу мне твой выбор! Слушай же внимательно и до послужит услвшанное тебе во благо. Считают многие, что одиночество - тяжкий груз для путника, но мало кто задумается о том, сколь одиноки вельможи за пиршественным столом тирана. Когда на привале обращешь свой взор к небу, в мечтах о товарищах, многих мыслящих о том же объединяет с тобой высокое небо. А царедворец не в силах и помыслить о подобном, все что доступно ему - непрочный союз со вчерашними врагами и завтрашними противниками. Истоки одиночества - в душе человека, и познавший это даже в пустыне говорит с ветром и слышит шуршание песка, среди льдов солнце - его старший брат, а облака - беспечные приятели. Те же, для кого дружба стихий недоступна или недостаточна, нередко выбирают себе в спутники зверушку или птичку, ибо близкое дыхание жизни даже в малом из сушеств способно умерить боль одиночества. Если решишь ты последовать их примеру, помни, что век хомячков и лягушек недолог, и если хочешь ты избежать скорого расставания, то больше всего подойдет тебе черепашка или попугайчик.
Пораженный мудростью полученного ответа, X несколько минут размышляет над новым вопросом:
- Боюсь, не слишком ли ничтожен покажется тебе мой второй вопрос... Дело в том, что припасы мои на исходе и нелегко придется мне, если я не доберусь до оазиса, который, как сказали мне здешние кочевники зовут Шары Су. Они указали направление, но язык их знаком мне не слишком хорошо, и я не уверен, верно ли понял их указания. Если бы мог ты, о знающий, подробно и точно, объяснить мне как дойти до Шары Су, то избавил бы меня от беспокойства, а может и от блужданий без воды и пищи.
Отвечая на этот вопрос, мудрец тяжелей опирается на посох, свет становится мягче, совсем стихает ветер, раздувавший плащ, который теперь выглядит скорее простой дорожной одеждой, чем мантией мага..
- Вижу я что разум твой ясен, что важность обыденного не ускользает от тебя. И верно, не бывать великому без малого и мало пользы будет тебе от моих советов, если заплутаешь ты в песках. И чтобы не случилось того, следует тебе узнать что шаг левой ноги должен следовать за шагом правой и наооборот. Если же случится тебе - ибо людям свойственно ошибаться - дважды подряд шагнуть одной ногою, вспомни, что не столь ошибки страшны, сколь упрямство и нежелание признать их, верни ногу назад, чтобы продолжить путь в соответствии с Разумом. Надлежит тебе, как только проспишь достаточно для освежения тела, утомленного сегодняшиним переходом, подкрепиться толикой оставщихся у тебя плодов и немедля отправиться в путь, всякую минуту помня порядке шагов предписанном мудростью. Еше одно: если начнет одолевать тебя усталость, разреши себе отдых, но не растягивай его чрезмерно. И знай, если не последуешь ты этим советам, то сколь ни просты кажутся они , не будет тебе удачи, не достигнешь ты Шары Су, к которому стремишься.
Недолго длится раздумье путника в этот раз и пожав плечами задает он последний вопрос:
- Почтеннейший, а не мог бы ты - удалиться?
В наступившей тишине он снова ложится у огня, укрывшись халатом. Но до тог, как заснет, несколько раз губы его изгнет улыбка, он шевельнет плечом, и взглянет туда, где в песке еще видны ямки - две овальные и круглая, поменьше
