Литература народа богемии. Дженерэйшн Пелевин.

Прошли сакральные десять лет, ну и прочитал я эту книжку. Как литературный артефакт она оказалось мне на удивление неинтересной. К ее литературным достоинствам я могу отнести разве что заметное количество но маленький процент метких хлестких, афористичных пассажей насчет столичной перестройки. Но притом весьма любопытной. С этнографической точки зрения.

Если рассматривать Пелевина как писателя литературы, то высоко вознесшаяся вершина его творчества с моей точки зрения - это "Жизнь насекомых". Если рассматривать как выразителя для меня и существенно-интересного - оно между банально-пафосным "Затворником и Шестипалым", чуть менее банальным депресняком "Желтой стрелы" и пронзительным депресняком "Жизни насекомых".

Нельзя сказать, чтобы эти вещи были мне любопытны в этнографическом смысле, любопытные в этнографическом смысле вещи писателя с довольно слабым талантом и не могут быть мне литературно-интересны, этнографическая любопытство для меня есть, собственно, антоним существенно-интересности и несовместима с отождествлением меня с персонажами.

Проще говоря мне до лампочки искания и терзания не столько даже среды-персонажей книги, сколько угадывающегося автора-окружения. И не сомневаюсь, что оно весьма взаимно. Мы настолько инопланетяне или настолько разошлись по генетическому коду, что имеет смысл использоваться полным правом на взаимонезаморачивание.