Опять про облико морале.
Aug. 31st, 2010 11:22 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vryadli http://vryadli.livejournal.com/633950.html
Интерлюдия. В рамках темы “о воинствующем атеизме”
1. Общий дизайн ЦУМа
2. Чего в теремке почти совсем нет
3. Всепозволенное варенье
4. Одна почти заповедь
5. Чего совсем не хватишься.
... в целом же, управляющая мной административная система видится мне пирамидой. В основании которой всякое врожденное, всосанное, вбитое. Внушенное личными примерами. Подсмотренное в замочные скважины. Вызвавшее рвоту. А на промежуточных этажах – чего только нет! Пожалуй, предрассудки даже есть.
Но вот чего почти нет, того почти нет. Заповедей. С большой буквы З. То есть внешних, безусловных, категорических запретительных повеление нету почти ни одной.
Так что, если честно, то Достоевский со своим “Если Бога нет, то все позволено” прав. А если точнее, то в точности в том, в каком прав ребенок лет семи-восьми, когда его только что оторвали от банки с вареньем а вчера отобрали спички и вот он, размазывая слезинки, лепечет: “Да-а, коне-ечно, большим-то все можно!…”
Конечно Достоевский не хуже любого семилетки знает, что родителям достается даже меньше варенья и что взарослые не разжигают костры в гостинной, ну и что?! Бог позволяет ему быть метафизически правым соверешнно несмотря на эти скучные очевидности. Потому что ведь и я был прав придумавши неновое: “Если Бог есть, то все позволено”
В другом смысле, но в схожей степени.
Хотя может даже и в своем смысле он только почти прав? Потому, что одна почти заповедь у меня все-таки есть! Не Бог весть какая, однако ж не думаю, чтобы я смог нарушить эту заповедЬ… и оставлю христианам определять, сколько в ней божественного, а сколько мирского… я и скажу-то сейсас про нее довольно неохотно, не к столу оно будь… однако, назвался груздем… так что, кто не спрятался, я не виноват…ну… ну… “Не написай в штаны на публике”. Уф! Сказано!
А кой-чего нет, ну - совсем. Греха и святости - нисколько нету! Добро и зло вполне себе есть, их у меня не отнять, а греха и святости нет совсем, хоть по сусекам скреби, хоть шаром катай. И, как следствие, еще нету никаких мыслепреступлений. Нет, не дождетесь, не буду про чужих жен признаваться, но уж самооброну сколько раз садистки-злостно превышал – не сосчитать! И ничего, ни фига совесть не мучит, спокойно сплю. Даже полезным это считаю, потому что прокрутив бяку в мыслях еще лучше понимаю: “Не-а, господа-товарищи, боги-демоны, хотите позволяйте, хотите нет, это ваши проблемы, но лично мне, взаправду-то, ну, совершенно неохота этого заливного варенья”.
Интерлюдия. В рамках темы “о воинствующем атеизме”
1. Общий дизайн ЦУМа
2. Чего в теремке почти совсем нет
3. Всепозволенное варенье
4. Одна почти заповедь
5. Чего совсем не хватишься.
... в целом же, управляющая мной административная система видится мне пирамидой. В основании которой всякое врожденное, всосанное, вбитое. Внушенное личными примерами. Подсмотренное в замочные скважины. Вызвавшее рвоту. А на промежуточных этажах – чего только нет! Пожалуй, предрассудки даже есть.
Но вот чего почти нет, того почти нет. Заповедей. С большой буквы З. То есть внешних, безусловных, категорических запретительных повеление нету почти ни одной.
Так что, если честно, то Достоевский со своим “Если Бога нет, то все позволено” прав. А если точнее, то в точности в том, в каком прав ребенок лет семи-восьми, когда его только что оторвали от банки с вареньем а вчера отобрали спички и вот он, размазывая слезинки, лепечет: “Да-а, коне-ечно, большим-то все можно!…”
Конечно Достоевский не хуже любого семилетки знает, что родителям достается даже меньше варенья и что взарослые не разжигают костры в гостинной, ну и что?! Бог позволяет ему быть метафизически правым соверешнно несмотря на эти скучные очевидности. Потому что ведь и я был прав придумавши неновое: “Если Бог есть, то все позволено”
Хотя может даже и в своем смысле он только почти прав? Потому, что одна почти заповедь у меня все-таки есть! Не Бог весть какая, однако ж не думаю, чтобы я смог нарушить эту заповедЬ… и оставлю христианам определять, сколько в ней божественного, а сколько мирского… я и скажу-то сейсас про нее довольно неохотно, не к столу оно будь… однако, назвался груздем… так что, кто не спрятался, я не виноват…ну… ну… “Не написай в штаны на публике”. Уф! Сказано!
А кой-чего нет, ну - совсем. Греха и святости - нисколько нету! Добро и зло вполне себе есть, их у меня не отнять, а греха и святости нет совсем, хоть по сусекам скреби, хоть шаром катай. И, как следствие, еще нету никаких мыслепреступлений. Нет, не дождетесь, не буду про чужих жен признаваться, но уж самооброну сколько раз садистки-злостно превышал – не сосчитать! И ничего, ни фига совесть не мучит, спокойно сплю. Даже полезным это считаю, потому что прокрутив бяку в мыслях еще лучше понимаю: “Не-а, господа-товарищи, боги-демоны, хотите позволяйте, хотите нет, это ваши проблемы, но лично мне, взаправду-то, ну, совершенно неохота этого заливного варенья”.
